Третье русло, по которому устремилось все содержание «Бухарских записей», было вызвано, как уже отмечалось, участием в специальной экспедиции САГУ, возглавляемой профессором М. С. Андреевым, в 1940 году.

В Бухару М. С. Андреев приезжал и ранее. В 1936 году он приобрел здесь для Музея искусств Узбекистана восемь свитков чертежей. (Позже он опубликовал их). На одном из них есть печать и указано имя владельца: Мухаммадшох, сын Мухаммад Дарвеша (950/1543). Один свиток — XVII в. (?), ряд свитков принадлежал известному в прошлом наккошу Хасанджану. Ему они достались от усто Фозиля (ум. ок. 1886 г.). Свиток чертежей работы самого Хасанджана был исполнен в начале XX века. Все названные свитки различаются, главным образом, качеством исполнения при удивительной устойчивости общего характера рисунков сталактитов, мозаичных надписей и геометрических арабесок.

Михаил Степанович Андреев (1873—1948), известный языковед, прекрасно владел восточными языками. Исследователь Припамирья и горных областей Притяньшанья, в прошлом участник экспедиции Д. А. Клеменца в Восточный Туркестан (1898), личный секретарь генерального консула в Бомбее, вице-консул во французских владениях в Индии и Индокитае (1911—1914), первый директор Туркестанского Восточного института, созданного в Ташкенте в 1918 году (позже Восточный факультет Среднеазиатского университета), неутомимый глава многих организованных им в советское время этнографических экспедиций, он внушал почтение уже своей незаурядной внешностью. Массивный, с крупной квадратной головой и манерами дипломата, сочетавшего простоту обхождения со скрытым лукавством, он сражал собеседника прежде всего глубокими лингвистическими познаниями и недоверием к любому проявлению дилетантства.

Запомнилось, как на третьем слове нашего знакомства он задал мне вопрос: «Как вы произносите название бухарской пятничной мечети?». Пораженный столь странным вступлением, я ответил коротко: «Калян». «Нет, надо Калён», и, широко раздвинув губы (что означало улыбку), он испытывал, видимо, блаженство от возможности погрузиться в свою стихию.

М. С. Андреева сопровождали молодая статная женщина с пронзительным взором, ученый секретарь экспедиции Ольга Дмитриевна Чехович (ныне доктор исторических наук) и невысокого роста, щуплый, с небольшими ручками, коренной бухарец Мамет Салихович Юсупов, директор музея в Самарканде. Человек добрый, обходительный, по восточному любезный, Мамет Салихович очень терялся в присутствии любого представительного начальства и авторитетных ученых. Он знал Бухару хорошо, и его записи по административному устройству эмирата и его финансовой основе были тщательны и достоверны. Впоследствии он внимательно просмотрел мои «Бухарские записи» и оказал мне существенную помощь в уточнении ряда деталей.

В Бухару М. С. Андреев приехал, имея при себе пишущую машинку с необычайно крупным шрифтом (в то время такое удобство было еще необычно), и потому имел возможность сноситься со мной (вероятно, и с другими участниками экспедиции) официальными бумагами. Как участнику экспедиции мне было поручено продолжать составлять свои карты по Бухаре конца XIX и начала XX века. Но так как они были почти готовы, то М. С. Андреев вручил мне меморандум под заголовком: «Опыт транскрипции (фонетической) названий различных пунктов гор. Бухары русскими буквами. К планам Л. И. Ремпеля. 31 мая 1940 г. Бухара»... Это была оперативность ученого, быстро реагирующего на новые, попавшие в поле зрения материалы, а вместе с тем и большая помощь составителю карт, не обладавшему, видимо, топ нужной лингвистической подготовкой, которой владел начальник экспедиции. Список терминов я принял с большой благодарностью его составителю. Непривычной, а потому и странной, показалась мне только форма дипломатической переписки по этому поводу (скрепленная, между прочим, сопроводительной бумагой).

В числе участников экспедиции М. С. Андреева была и его многолетняя соратница, этнограф Н. В. Русинова. Запомнилось, как, обследовав несколько районов Бухарской области и набив рюкзак тетрадями записей своих бесед с мастерами, уложив туда же закупленные ею деревянные калыбы (матрицы), служившие для изготовления набоек на ручной ткани (мате), эта слабая, хрупкая женщина волокла на спине тяжелейший груз в Бухару. Здесь она разложила калыбы на мощеном дворе медресе Кукалдош, а затем, пригласив одного из резчиков калыбов, записала и зафиксировала с моей помощью весь процесс их изготовления. Энтузиазм исследователя вершил чудеса. К глубокому сожалению, материалы, собранные тогда М. С. Андреевым, М. С. Юсуповым и Н. В. Русиновой (их уже нет в живых), так и не изданы, исключая тех, что относились к Арку. Книга М. С. Андреева и О. Д. Чехович «Арк (кремль) Бухары» была издана лишь недавно, на ротапринте, благодаря настойчивым заботам и энергии О. Д. Чехович. Это замечательный памятник трудолюбию исследователей и дань бухарским старожилам, чей труд также отражен на нашем сайте.