Не лишне рассказать здесь о главных обитателях Арка, последних бухарских эмирах.

Эмир Музаффархан (1860—1885) не был коммерсантом, торговцем или предпринимателем того типа, каким являлись последующие эмиры. Музаффархан был типичным представителем феодального деспотизма на Востоке. В народной памяти — он человек жестокий, вероломный, отличавшийся порывами ярости. Говорят, что его ярость обращалась часто на людей ни в чем не повинных. До четырех часов он бывал в Арке, затем, переодевшись, отправлялся под видом дехканина в близлежащую мечеть, подслушивал и чинил суд и расправу. Помимо Арка он время от времени жил в загородных дворцах. Выезжал под охраной нукеров (тогда еще сарбозов не было). Вмешивался в обязанности раиса и чинил наказания прямо на базаре. Казни совершались на его глазах и по его дикой прихоти. Муллам, которые пытались умерить его ярость, он отвечал, что считает себя ответственным только перед богом, что тех, кого следует судить, ему глаза говорят, а не рассудок, не голова. Ни одна из общественных групп не пользовалась его поддержкой. Не удивительно, что, не имея политической базы, он крайне расшатал все экономические устои феодальной Бухары. Его поражение под Зеробулаком привело, неизбежно, к протекторату более мощной русской державы.

Сеид Абдуллахад Бахадур хан, короче Ахадхан (1885—1910), был, наоборот, предпринимателем, торгашом. Вернувшись в 1906 году из Москвы, он организовал на базаре ряды жестянщиков (раста тунукафуруши) и через посредство кози-калона Бадреддина в 30—40 мастерских (дуконах) изготовлялись, по его заказам, кружки, чайники, жестяные пиалы и кастрюли из белой жести (тунук). Огромные партии этого товара из материала, закупленного в России самим Ахадханом, были отправлены в Оренбург, Ак-Мечеть, Перовск, Иргиз, Казалинск, Коканд, Ташкент. Там они продавались по низким ценам, конкурируя с русскими фабричными изделиями. Упадок художественного производства при такой форме предпринимательства был неизбежен.

Ахадхан сразу нашел общий язык с муллами и баями, заинтересованными в торговых сделках и сношениях с Россией. Чиновничество и аристократия занимали при нем незавидное место, в то время как личные операции эмира тесно сблизили его с коммерсантами и кругами преуспевшей национальной буржуазии. За 27 лет своего владычества он провел в Бухаре не более четырех лет, остальное время прожил в Кермине, значительное время проводил в разъездах по русским курортам. При посредстве баев и своих торговых компаньонов Лятиф-ходжи и других он принимал широкое участие в торговых делах русских промышленников в Средней Азии. Стремясь к популярности, Ахадхан закрыл Пойостана (где совершался еще торг рабами), яму (кудук) в зиндоне, обхону (камеры заточения) в Арке. Однако публичные казни на Регистане продолжались по-прежнему. Он был человеком мягким, но сластолюбцем, содержал небольшой двор, но довольно широкий гарем и много бачей — мальчиков. Принимал гостей и широко внедрял в практику задабривание царских чиновников подарками и взятками.