Хонако при медресе Миракон (1655)

Народные увеселения были подавлены религиозными обрядами. И все же, несмотря на строгости запретов, они не укладывались в предписания благоверного ислама, сплетались с народными культами и стремлением народа к радости и благоденствию.
У народа была давняя музыкальная культура, потребность в песне, в зрелище.

Широко известно увеселение, устраиваемое по случаю обрезания, свадьбы или иного семейного торжества, — той. Оно восходит к традициям угощения всей родовой общины или племени. В тоях принимали участие тысячи людей. Роль их в феодальной Бухаре была, впрочем, пассивна. Заправляли всем устроители, извлекавшие из всякого дела прибыль. Расскажем, для примера, о тое, устроенном бухарским баем-миллионером Джурабеком Арабовым по случаю обрезания своего сына Алимбека.

Подготовка тоя велась заранее. Во двор Джурабека были приглашены бухарский караванбош, игравший затем роль крестного, и около десятка крупнейших баев. После угощения в ташкари и сговора Джурабек отправился с караванбошем к кози-калону «за советом». По «совету» кози-калона Джурабек начал готовить подарки эмиру. Подарки покупали у хазиначи эмира: одна бухча (десять штук) золотошвейных халатов, позолоченная сбруя, верховая лошадь (по расценкам, которые для данного случая устанавливались эмиром). Сам Джурабек — крупнейший торговец каракулем — готовил между тем три даста (тридцать штук) лучших сортов смушек каракуля и до пяти меховых шуб разного покроя, несколько пудов халвы (бухарской, гиждуванской, каршинской), несколько пудов фисташек, миндаля, кишмиша, два бухча московских шелков (каждая бухча — десять кусков), несколько кусков драпа, куска два кундаля, гуль-бахмаля (цветистый бархат), несколько пудов лепешек. Все это Джурабек с сыном вез к эмиру (Ахадхану) в его резиденцию, находившуюся в Кермине.

В программу сайля, кроме обычного угощения, входила борьба («кураш гири») палванов, которых специально свозили из разных районов ханства. Выступало до 1000 палванов. Сорок—пятьдесят бачей танцевали группами («чауки»). Ночью зажигали «чираги» из бочек с маслом. Устанавливались и привозные газовые фонари, лампы, цветные свечи (шами нахшин), весом от 1/4 до 5 фунтов каждая, бумажные фонари (фонуси когази), работала карусель («чархи фалак»), приезжал ташкентский цирк-балаган, выступали дарбозы (канатоходцы) и втихомолку обосновывались картабози (картежные заведения) и будужулбози (игра в кости на деньги). Сайль тянулся до 40 дней и использовался, главным образом, для торговых сделок, хотя торга в собственном смысле слова (т. е. базара) не было.

Празднества, устраивавшиеся ремесленниками в средние века, носили повсеместно народный характер; они сопровождались инсценировками, маскарадом, массовым участием людей в шествиях. В «Священной Бухаре» любые празднества принимали религиозную и коммерческую окраску, ибо всякие народные сборища использовались одновременно и для богоугодных целей, и для торговой выгоды организаторов празднества или увеселения. При этом соблюдались строго выработанный этикет и церемониал.

Ничто не привлекает так простодушные сердца широких масс горожан, как празднества, приуроченные к Новому году, поминовению близких (почитанию предков), семейным торжествам. Другое дело, что эти увеселения укореняли обычаи, присущие религиозной среде или власть имущим. Роскошь в быту и богатство знати всегда вызывали разорительное подражание ее обычаям. Но люди безропотно следовали традициям, освященным дыханием старины. Увеселения, не связанные с исламом, но твердо вошедшие в быт народа (например, Новый год — навруз), носили жизнерадостный характер, но они непременно дополнялись культовой обрядностью. Проповедь мулл была направлена на презрение к мирским делам и обращение к потустороннему миру.