Вне музыки и миниатюры трудно было бы оценить весь интеллект старобухарцев, всю ширь присущих им интересов.

Бухара была издавна средоточием музыкального творчества. В Бухаре и отчасти в Хорезме сложились древнейшие музыкальные поэмы — макомы (двенадцать таджикских, шесть узбекских). Исполнялись классические произведения и создавались композиторами (маштоками) новые, отвечавшие духу времени и вековым традициям всего Среднего Востока.

Хасан Нисари — автор антологии бухарской поэзии — указывал имена до 250 деятелей литературы и искусства, обитавших в Бухаре в XVI веке. Среди них Хафиз Убихи, Убайдуллахан, Абдуллатиф, Абдулазиз и другие. Не все эти имена известны читателю. Достаточно поэтому напомнить о Васифи, известном своими интереснейшими мемуарами о жизни Герата времени Алишера Навои. Васифи жил одно время в Бухаре и Ташкенте (после бегства из Герата) в качестве придворного поэта правителя Бухары.

Бухару XVI века прославили поэты Бинаи, Али Котиб, Мирак, Мушфики, Кози-Поянда и другие таджикоязычные авторы, а также Маджлиси, Абдулвахаб-ходжа, которые писали по-узбекски. Мушфики кроме стихов, од и эпиграмм составлял надписи, украсившие затем монументальные сооружения Абдуллахана в Бухаре.

Бухарец конца XIX века в национальной одежде

Противоречие между высоким положением придворной культуры и противостоящей ей культуре масс, питавшей собой поэзию стихотворца, существовало в Бухаре тысячелетие. Оно было одной из отличительных черт всего средневекового восточного искусства. «В функции поэзии Бухары X в., как заметил еще Е. Э. Бертельс, уже намечается характерное противоречие. С одной стороны, как предмет потребления, она украшение жизни, игра, повышающая ее тон, здесь в этой области поэт стоит наравне с потребителем и втягивается в его идеологию, с другой, она средство к существованию, ремесло, и здесь поэт, попадая в зависимое положение, ощущает всю тяжесть этой зависимости. Отсюда на фоне безмятежного бытия уже вырисовываются первые признаки рефлексии, неудовлетворенности, критики, которые в дальнейшем, столкнувшись с мощной волной суффийской идеологии, должны дать целую новую систему, противопоставляемую идеологии феодала».
Традиция — источник не только патриархальщины и застоя, но и преемственности в творчестве поколений.

Галыбхона — казенное заведение. В нем содержались мальчики, используемые для удовлетворения противоестественных похотливых желаний эмира, его двора, дворцовых «гостей» и баев.

Преследуя проституцию и частный бачебазм, эмир ввел свою монополию на бачей и организовал это дело на государственный лад. Уличенные в бачебазме отправлялись в галыбхону. Она помещалась к северу от Арка, рядом с полицейским управлением (миршабхоной) и находилась в ведении миршаба.

Опиекурильни, игорные дома, бачебази — все эти уродливые явления составляли наиболее темную сторону быта Старой Бухары. Они напоминают картины горьковской пьесы «На дне».

Утверждают, что до 40 процентов взрослых мужчин употребляли в Бухаре разного рода одурманивающие средства, содержавшие опий. Этой цели служили специальные опиекурильни (кукнорхона). Внешне они походили на обычную чайхану и, как все чайханы, были открытыми. Здесь свободно продавался напиток кукнор (вода, в которой был промыт мак), разносили чай и варили плов. Запретным в кукнорхона было лишь употребление «чакида», «терриака» и «банг» (курение опиума чилимом или в папиросах).