Бухара конца XIX века. Арк-кремль Бухары.

Общий вид Бухары, с расстояния в 4—5 километров, открывается с верхних ступеней двух величественных порталов монументального Чорбакра (ансамбля, хонако, мечети и медресе XVI века, расположенного к западу от города). Именно здесь, у его стен, я встретил группу московских архитекторов, из которых запомнился В. А. Лавров, автор вышедшей вскоре и до сих пор едва ли не единственной книги о градостроительном искусстве Средней Азии в прошлом. Тогда еще молодой, любознательный и обходительный, он воспринимал наблюденное не как турист, а исследователь, для которого эмоциональный фактор так же необходим в изучении архитектуры, как и чертежи строений или план города.

Более близкая панорама Бухары открывалась с тригонометрического знака, установленного на самой верхушке купола хонако Файзабад, расположенного в 1—2 километрах на восток от Бухары. Здесь, за хлопковым полем и нагромождением обложивших город прерывистой цепью кладбищ, виднелись зубчатые стены города с башнями. За ними возвышались, все усложняясь к середине, массивы больших зданий и над ними главный ориентир — минарет Калон.

Совсем близкие точки зрения с птичьего полета открывались с высот этого минарета, через арки его внушительного фонаря. Ту же, но более короткую перспективу можно наблюдать и с верхних ступеней главных порталов мечети Калон и медресе Мири Араб. У подножия минарета образуется сложный ансамбль зданий, лежащих на разных уровнях, и образующих подобие «кармана», прилежащего к магистрали, связывающей базарный купол Заргарон и Регистан.

Не случайно это место облюбовал и А. В. Бунин в один из своих приездов в Бухару. Знакомые еще по Всесоюзной Академии архитектуры, мы примостились в тени минарета и увлеченно говорили об ансамблях Бухары. Здесь же он изложил основные контуры своего большого, задуманного тогда труда об архитектурных ансамблях мира. Его и М. Кругловой книга об архитектурных ансамблях, куда вошел и ансамбль Тай-Минор, была первым шагом в этом направлении.

Впоследствии, объехав ряд стран, но главным образом благодаря огромной эрудиции, он написал капитальный труд по истории мирового градостроительства, удостоенный Государственной премии СССР (рецензия на этот труд была написана Г. А. Пугаченковой и мной и помещена в газете «Известия» — дань ученому, порадовавшему и нас своим трудом). Ушел из жизни А. В. Бунин сравнительно недавно (1977), оставив в памяти знавших его друзей доброжелательную улыбку, которая освещала его округлое лицо прежде, чем он заговорит.

Контакты с архитекторами, историками, этнографами, изучавшими Бухару, помогали мне корректировать собранные материалы с общим уровнем науки того времени. Но главным и основным источником моих записей были народные мастера, старожилы и собственные наблюдения.