Кози-калон содержал на европейский лад выезд, запряженный тройкой, на облучке фаэтона восседал русский бородатый кучер в армяке.

Как и эмир кози-калон стремился показать себя царским чиновником, человеком, не чуждым интересам европейских колонизаторов и стоящим во всяком случае выше религиозных предрассудков своей богомольной паствы, а с другой стороны, проявлял перед единоверцами ханжеское рвение и свои выезды на моление обставлял очень пышно.

Кози-калон, как и другие высшие чины, принимал жалобы только через окно, а по личным делам к нему приходили через переднюю (дахлиз). Противоположная окну дверь вела в «хазина» кози-калона, где стояли сундуки с ценностями, а в прилежащей к комнате большой кладовой хранились ценные одежды для подарков чиновникам, баям, послам.

В том же дворе лицом к западу располагался большой расписной зал с пятью дверьми, большими нишами с установленными в них китайскими декоративными вазами. Это была летняя приемная зала кози-калона. Лицом на восток был обращен длинный айван, перед которым на суфе сидели гости кози-калона. Еще одна комната помещалась в том же дворе слева от ворот — это была аминхона и мутавалхона. Там сидел главный аминаначи Абдулмумин Тохсаба со своими мирзо и мутавали Кори Мадаминходжа Мирохур, с ними несколько чиновников, положение которых делало для них неудобным находиться за воротами.

Кози-калон стоял во главе шариатского суда. Влияние его и в светских делах было огромно. Поэтому и козихона представляла собой внушительное учреждение с развитой бюрократической системой судопроизводства.

Дом кози-калона находился над обрывом, на южной границе древнего шахристана Бухары. За воротами дома кози-калона на большой суфе сидело до 40 мулозимов, имевших чин джевачи, мирзобоши и караулбеги. Справа, на другой суфе, поменьше, сидели дабоши, которые несли дежурство и пропускали к кози-калону людей только по отбору. Одни дабоши имели чины мирохуров. Среди дабоши сидели также два штыр кози-калона. Они всегда шли впереди процессии кози-калона, закатав штаны, в шелковых халатах, опоясанных пешеварскими шерстяными поясами, в высоких бархатных шапках с меховой опушкой и в шитых золотом каушах.

Заглянем в канцелярию раиса. У входа в раисхону в приемные дни стояла толпа мулозимов. Один из мулозимов встречал жалобщика и проводил его к окну раиса. Жалобщик становился на колени на специальной циновке. За спиной его безмолвно выстраивались до двадцати мулозимов. Мулозим, приведший жалобщика, принимает у него из рук заявление или документ, зачитывает его вслух и передает раису, последний поручал мулозиму самому расследовать дело.

У входов в правительственные канцелярии и управления чиновников всегда толпились люди — истцы и ответчики, должники и кредиторы, дельцы и комиссионеры, посредники и перекупщики, ростовщики и адвокаты, мелкие торговцы и ремесленники. Они обивали пороги канцелярий, стремясь решить тяжбу в свою пользу или, подстерегая случай, поживиться за чужой счет путем сомнительных сделок. Правители всех рангов — от эмира, кози-калона, кушбеги и раиса и до низших чинов канцелярий принимали участие в этих сделках — лично или через подставных лиц. Но это была закулисная сторона деятельности канцелярий и управлений. Этикет соблюдался довольно строго, и немногие были посвящены в существо операций, которыми занимались чиновники эмира.

Кози-калоны и раисы принимали у себя, в собственных домах, а не в казенных канцеляриях. Дома они были полными хозяевами своих поступков, располагая, по примеру эмира, казной и казенными доходами как своей личной собственностью.