Бухара конца XIX века. Арк-кремль Бухары.

Общий вид Бухары, с расстояния в 4—5 километров, открывается с верхних ступеней двух величественных порталов монументального Чорбакра (ансамбля, хонако, мечети и медресе XVI века, расположенного к западу от города). Именно здесь, у его стен, я встретил группу московских архитекторов, из которых запомнился В. А. Лавров.

Бухара начала XX века. Карта последнего бухарского каллиграфа Абду Фаттоха Магдиева, выполненная им в приемах традиционной восточной картографии.

Бухара — город древний. В анналах истории записаны свидетельства путешественников, посещавших долины реки Заравшан (что означает — «Золотоносная»). В среднем ее течении лежал оазис Самарканда, в нижнем — оазис Бухары. Город (или крупное поселение) существовал на том же месте, что и современная Бухара, по меньшей мере две тысячи лет, во времена Римской империи и империи Хань.

О Бухаре раннего средневековья писали многие древние авторы. О расцвете этого города в X—XII веках особенно подробно говорят арабские источники.

Позади Арка находится маленькая, стоящая на бугре крепостца — тюремный замок бухарских эмиров (зиндон). Народная легенда утверждает, что еще во времена сказочного Афрасиаба зиндон был хазиной (казной) Афрасиаба. По местоположению зиндона можно предполагать, что на месте его было угловое укрепление древней стены шахристана. У входа в зиндон и внутри его лежали бесколесные пушки. Зиндон охраняли самые захудалые сарбозы — сешамбеги во главе со своим чорагоси. Начальником зиндона был мири газаб, который сидел в проходе (дарвозахона) и занимал комнату слева от входа. У него было четыре-пять помощников — шогирдпиша. Дворик за дарвозахоной был сверху затянут полосатой материей, образуя «чодыр» (палатка), где постоянно находились сарбозы. В углу дворика стояла еще небольшая круглая палатка (там'ук) для чорагоси.

Две большие камеры зиндона имели карцер для лиц, неугодных миршабу или миргазабу. Камера против входа служила для заключения недоимщиков. Камера справа от входа служила для свидания имущих недоимщиков со своими семьями, и такие интимные свидания составляли особый доход миргазаба. «Недоимщики» из среды баев, совершив растрату казенных денег, отсиживали свой срок со всеми удобствами. Недоимщик-бай сидел весь день не в камере, а в палатке сарбозов на груде ковров и одеял, угощая чаем своих охранников.

Алимхан (1910—1920) пошел еще дальше в своих деловых связях с русскими акционерными обществами, частными торговыми фирмами и царскими чиновниками. Но стремился при этом сохранить положение главы светской и духовной власти, соединить низкопоклонство перед полицейской фуражкой с ханжеством «истого» мусульманина. Во времена Алимхана в Бухаре появились частный телефон, цирк и кино, два пассажа европейского типа, банки и конторы иностранных фирм. В то же время усилилась духовная реакция: были полностью закрыты библиотеки, два раза в год устраивались массовые хождения на моление в с. Баховаддин, и еженедельные выезды на Махоса в пятничную мечеть Бухары. Раисы сгоняли народ в мечети, и дух религиозного ханжества возрос до огромных размеров. Отсюда и слухи о том, что Алимхан был более ревностным приверженцем веры и опорой ислама, чем Ахадхан. Раздутая и уродливая форма такого благочестия не могла скрыть обмана. Штат придворной камарильи вырос необычайно. До 6000 чиновников следовало за Алимханом. Часами, месяцами, годами высиживали они в дагонахона, меж стойками навесов, ожидая вызова эмира, предавались интригам, выклянчивали милости повелителя.

Не лишне рассказать здесь о главных обитателях Арка, последних бухарских эмирах.

Эмир Музаффархан (1860—1885) не был коммерсантом, торговцем или предпринимателем того типа, каким являлись последующие эмиры. Музаффархан был типичным представителем феодального деспотизма на Востоке. В народной памяти — он человек жестокий, вероломный, отличавшийся порывами ярости. Говорят, что его ярость обращалась часто на людей ни в чем не повинных. До четырех часов он бывал в Арке, затем, переодевшись, отправлялся под видом дехканина в близлежащую мечеть, подслушивал и чинил суд и расправу. Помимо Арка он время от времени жил в загородных дворцах. Выезжал под охраной нукеров (тогда еще сарбозов не было). Вмешивался в обязанности раиса и чинил наказания прямо на базаре. Казни совершались на его глазах и по его дикой прихоти. Муллам, которые пытались умерить его ярость, он отвечал, что считает себя ответственным только перед богом, что тех, кого следует судить, ему глаза говорят, а не рассудок, не голова. Ни одна из общественных групп не пользовалась его поддержкой. Не удивительно, что, не имея политической базы, он крайне расшатал все экономические устои феодальной Бухары. Его поражение под Зеробулаком привело, неизбежно, к протекторату более мощной русской державы.